МУЗЫКА
Через 12 выпуск Аэростата «Против шерсти» (довольно удачный и сам по себе) — Blondie, с их песней Sunday Girl (1978). За более чем тридцать лет существования эта группа выпустила только 8 альбомов, первые 6 из них — за первые 6 лет. Группа сравнительно разнообразна, основные жанры: New Wave, Punk Rock, Rock/Pop. Самое известное произведение — Maria (1999). Лучшие для получения разнообразного представления — Sunday Girl, Rapture (1980) и:
BLONDIE — NO EXIT (1999)
April 12, Thursday, evening
После 17 лет затишья Blondie выпускает свой лучший альбом. И больше всего другого мне понравилась, если так можно сказать, одноимённая композиция.
Сейчас сложно сказать, чем именно она понравилась и почему нравится и сейчас. Можно выделить некоторые особенности — элементы языка или музыку (ту, которая сопровождает основной текст) — не знаю; но пик этого «понравился» приходится на утро 14. Правда, в тот день я больше думал о другой музыке — долго рассказывать.
Для справки: Circle Line — это (в данном контексте) водяной маршут от юга Манхеттэна к статуе Свободы.
Кто-нибудь знает, что в этом фрагменте (25 секунд) играется между Queen We Will Rock You и Григом В пещере горного короля?
18 и 19 июля в Москве пройдут выступления Tankian`a; это значит, что мне ещё не раз придётся любоваться рекламным плакатом этого мероприятия по дороге в институт, самого стильного на длинной рекламно-плакатной стенке, но со словами «We are the cause of the world that's gone wrong» и «Civilization is over. Elect the Dead!» (смысл последней фразы ясен из другой цитаты; «The arms of time are breaking off. Civilization is on trial. The clocks eliminating time. Do you believe in nothing?»).
LEONARD COHEN
April 12, Thursday, morning
Этого исполнителя я открыл когда-то с песней Avalanche (1971) и переоткрыл снова благодаря 126 Аэростату (который можно рекомендовать для первого знакомства). В этот раз мне больше понравились Ten New Songs и особенно — In My Secret Life (2001) и A Thousand Kisses Deep (2001). Я думал, что после этого я широко познакомлюсь с его творчеством, но пока не сложилось.
(Продолжение в истории 19 апреля.)
ИСТОРИИ
Познакомился с Сергеем, много лет назад прошедшим армию, работавшим, кажется, слесарем, и приехавшим в Москву поступать в МГУ. Через него познакомился с Димой, который закончил юридический и поступил в аспирантуру философского. Он сказал очень интересную мысль, что он готовился к аспирантуре по словарям, и что так — намного эффективнее, чем по учебникам. Забавно, что из трёх словарей, которые он показал, два я регулярно использую — это философский словарь издательства «Республика» под редакцией Фролова и большой энциклопедический словарь, доступный в электронном виде (об электронных словарях я напишу позднее), а третий оказался для меня невероятно сложным. Дима уже не читает учебники, только оригинальных авторов, и поэтому он передал несколько десятков книг Сергею, две понравившихся из которых последний дал (на время) мне.
Ещё Дима заставил меня снова пересмотреть точку зрения на вопрос о роли исторического знания вообще и получения первого образования на историческом факультете в частности для философского образования. (По сравнению со средним я очень преувеличиваю эту роль, так как считаю, что чтение множества книг, и знание истории, и собственные размышления — значительно полезнее, чем стимулирование мышления на меньшей культурной базе (как у меня)). Он апеллировал к тому, что разное образование формирует совершенно разное мышление. Нужно будет возразить, что человек сам его формирует, и что ему, перешедшему с юридического на философский, это должно быть ясно. Он не задавался этим вопросом раньше, и эта тема может стать интересной.
Встретил одну девочку с четвёртого курса, которая сначала показалась внутренне очень похожей на Хомяка (насколько я могу судить), но постепенно она, жизнерадостная, с глубоко-синими глазами, отдалялась от этого образа. По сравнению с прототипом она оказалась более гармоничной, и живёт она спокойнее; можно сказать, что это Хомяк в будущем, но я такого будущего не ожидаю. Она перевелась на философский из какого-то совсем другого места, потому что она могла легко сдать логику, а кроме неё на второй курс требуется только история древней китайской и индийской философии.
Заглянул в МГУ, так как в этом году университетское издательство перевыпустило много хороших книг (мне нужны были «Шурики»). Благодоря пропуску до 1 июня (ура!) зашёл в мой ещё с детских олимпиад любимый первый гуманитарный корпус, увидел переизданные «Основы ...» Орлова, познакомился с продавцом и его книжной комнаткой, запомнившейся тремя символами: книгой о простоте стоиков, журналом «Гендерные исследования» и, особенно, Декартом, символ которого ведёт себя сейчас в моём сознании как символ Достоевского пол года назад. Затем посмотрел магазин Максима (о котором узнал примерно отсюда) и имел удовольствие послушать его самого.
Отметил этот день регистрацией в РГБ. Вообще, мне не очень нужны библиотеки, в которые нельзя приходить со своей литературой; для меня они полезны в первую очередь общедоступными книгами, стоящими в читальных залах, и возможностью быстро найти и получить книгу когда это будет нужно, заранее зная, где что расположено и как всё работает. Именно поэтому я всё-таки прошёл инструктаж в исторической. В отличие от неё, использование РГБ централизовано и лучше автоматизировано, на полках в двух основных читальных залах только энциклопедии и словари: толковые, множество двуязычных, несколько толковых англоязычных. В целом историческая библиотека уютнее, и литература быстрой доступности интересней. (И мне она нравится гораздо больше.) (Хотя как там с картами? В РГБ есть специальный отдел.)
Я предпочитаю детскую библиотеку рядом с ближайшим метро. В ней нет почти ничего кроме БСЭ, в ней нет карт. Но убустроенный, современный читательский чал пуст всегда, когда нет организованных занятий с детьми, и можно читать своё.
У меня дома есть отличная гумантарная библиотека, которой, по рассказам, в первые годы я интересовался больше, чем в школьные — период, который в своей историографии я отношу одновременно и к доисторическому, и к BC (которые я не различаю), и который заканчивается средними веками. :)
К примеру, из трёх книг, рекомендованных казахстанским преподавателем Зайцевым, две первые нашлись в каталоге (который у меня готов, правда, только для трёх полок). Очень интересно услышать комментарий по поводу справедливости исторических оценок Лосева, к примеру по второму параграфу первого раздела (я спрашиваю вовсе не про формационный подход вообще). Для себя я выделил такую схему работы с греческой философией: Чанышев -> Лосев -> переводы источников (благо они тоже дома есть).
Ещё я был в здании ИФ РАН на Волхонке на дне открытых дверей ГУГНа, и сложилось настолько неприятное впечатление о той части последнего, которая расположена в этом здании, по сравнению с МГУ, что можно сказать, что его единственное преимущество перед Московским Университетом — расположение рядом с музеем имени Пушкина! Ну, ещё там каждую неделю читается специальная лекция, или доклад, или реферат, или проходит круглый стол... Maybe nothing, but have to consider.
В этот день, в первую его половину, встретил двух особенных людей. Один — молодой юрист, такой же отвратительный, как адвокат Трюрли из одного из лучших произведений Лема — «Осмотра на месте». Другой — уже взрослый человек, носитель таких неприятных черт характера, которые я привык слышать называемыми русским менталитетом (хорошо, что мне не приходится иметь дела с такими людьми!). После него Leonard Cohen, бывший (не казавшийся!) совершенно всесильным 12 апреля, не свергаемый никем, кого я проверял в тот день, а среди русских первым кандидатом был Высоцкий, мигом сдался последнему: Cohen стоит на вершине развития современной культуры, он тоже сильно колеблется, волнуется, но он — сила, пока он — на этом прочном фундаменте благополучия, многие верхние слои которого для Высоцкого — не фундамент и даже не существуют; и Высоцкий колеблется — может быть сильнее и шире — но ниже. Без его спокойствия невозможно такое беспокойство и такая мощь, как у Cohen`а. Назовите мне хоть что-нибудь сравнимое, на любом языке!